Новости школы

Андрей Самохвалов о том, как чемпионский характер передается новому поколению

Он забил гол, который вывел сборную Казахстана на Олимпиаду, а сегодня опыт Андрея Викторовича Самохвалова, как игрока помогает ему воспитывать новое поколение в Ханты-Мансийске. В нашем интервью: яркие истории из карьеры, жесткие предсезонные сборы команды 2008 года рождения, и разговор о том, чего не хватает югорскому хоккею. Как мотивировать современных «зумеров» и почему самая страшная угроза для игрока — не крик тренера, а отстранение от любимого дела.

— Расскажите, как вы приехали в Ханты-Мансийск и начали свой тренерский путь здесь? У вас же была совершенно новая команда. Как вам удалось наладить контакт с ребятами? Это было сложно?

— Я приехал сюда четыре года назад, и сразу же, с 1 августа, возглавил воспитанников 2012 года рождения. Это был буквально прыжок «с корабля на бал» — сразу в предсезонные сборы. Ребята маленькие, для моей практики работа с таким возрастом была не в новинку, так как я был помощником в младших возрастах, а сам возглавлял старших, но при этом было здорово вернуться и заново погрузиться в тренировочный процесс, направленный на фундаментальное развитие юных хоккеистов.

— А контакт с ребятами сложился сразу? Или были моменты привыкания?

— С ребятишками? Да, здесь всегда есть период «притирки». Воспитанники присматриваются к тренеру, а тренер — к ним. Это естественный процесс. Ты начинаешь выявлять лидеров, понимать, на кого можно делать ставку в будущем, распознавать сильные и слабые стороны каждого. И уже на этом фундаменте начинаешь выстраивать коллектив.

— Если вспомнить ваше детство, ваши тренировки, и сравнить с тем, как вы тренируете сейчас: что-то осталось неизменным в подходах? И что нового, свежего, основанного на вашем опыте, вы привнесли?

— Я думаю, главное изменение — это более углубленное знание физиологии, анатомии и психологии. Раньше, мне кажется, во многом тренировали на «выживание». (Смеется)

А неизменным, стержневым, остается неравнодушие. Настоящий тренер не потерпит ни неуважения, ни равнодушия к выбранному виду спорта ни от себя, ни от воспитанников. Все остальное базируется на знаниях и опыте.

— Ваши ребята это поколение «зумеров», они с телефонами уже выросли. Есть ли ощущение, что из-за соцсетей у них стирается грань между упорным трудом и иллюзией, что все дается легко? Мешает ли это вам в работе?

— Чем старше они становятся, тем больше приходит осознанность. Когда наступает переходный возраст, голова начинает думать по-другому, и они понимают: без работы и труда ничего не получится. Мир развивается, без этого никуда, это часть нашей культуры сегодня. Соцсети — вещь двоякая. С одной стороны, там статистика — а она вещь упрямая, ее не обманешь. С другой — сейчас развелось много «псевдомастеров каучукового диска», которые сами не играли и не проходили путь хоккеиста, но готовы разбирать всё: от хоккея и футбола до политики. Вот у меня ребята 2008 года «выпуска», им по 17 лет, — у них уже совсем другие мысли в голове, и социальные сети для них, это не только персональная и командная статистика, наблюдение за НХЛ, КХЛ, ВХЛ, но и многое другое, так что здесь все очень избирательно.

— А на льду у них присутствует азарт, тот самый детский задор? Вспомните себя в их возрасте: вы были уже собранными и серьезными, или в вас тоже еще играло детство? Есть ли отличия?

— Отличия, конечно, колоссальные. Хоккей и мир меняется кардинально. Растет техническое оснащение и мастерство хоккеистов, меняет подготовка и тактика игры. Я играл в один хоккей, а сейчас — совсем другой. Он стал быстрее, рациональнее и динамичнее.

Мои ребята, хоть им по 17, уже все выше и здоровее меня, но детство еще дает о себе знать. Любят побаловаться на тренировке – для них игрушки – это шайбы, форма и клюшки. Что касается меня, я уже в 16 лет попал в команду мастеров, и о детстве пришлось забыть. Это был огромный шанс стать профессиональным спортсменом. Я уже понимал, что этим смогу заработать на жизнь, содержать родителей, строить свое имя, смогу показать своей семье весь мир. Хоккей открыл все страны, где есть хоккей: Канада, Соединенные Штаты Америки, Швеция, Финляндия. Побывал в Прибалтике, Южной Корее, Китае и многих других странах. Мировоззрение было уже совсем другим. Нужно было быть максимально собранным.

Скорость, давление, интенсивность. За этим стоят вполне конкретные вещи. Во-первых, кардинально меняется экипировка: коньки и клюшки стали намного легче, у каждого игрока теперь индивидуальные загибы, жесткость. Форма в целом поменялась. Но главное — это подходы. Наука шагнула вперед: биохимия, физиология, о чем я уже говорил, и, конечно, психология. В те далекие 90-е всего этого не было — ни Polar, ни серьезной научной базы. Клюшки были деревянные. Сейчас хоккей развивается соответственно прогрессу. Тактика меняется, появилась глубокая аналитика, видеоразборы — все это движет игру вперед. Даже площадки начали уменьшаться, что заставляет игроков быстрее думать, принимать решения. Хоккей стал стремительнее, а значит, и тактика преобразилась.

— В этом резком переходе во взрослый хоккей, что для вас было самым важным и сложным?

— У меня получилось так: меня пригласили попробовать свои силы в команде мастеров. Я сыграл две игры: в первой отдал голевую передачу, а во втором забил гол и еще и получил серьезную травму колена. В марте провели операцию, а уже в августе нужно было ехать в Америку играть за сборную СССР. Поэтому мои приоритеты были железными: во-первых, восстановиться с марта по июль. Во-вторых, пройти предсезонные сборы и доказать свое право на место в сборной. И в-третьих, вернуться в родной клуб и закрепиться уже среди взрослых игроков, играть на высоком уровне. Попадание в сборную открывало дорогу, и я понимал, что нельзя упускать такой шанс.


— Как вообще удалось восстановиться после такой травмы за такой короткий срок? Вы выходили на лед через боль?

— Огромное, просто железное желание. Я отдавал себе отчет: если упущу этот шанс — это конец карьеры. Поэтому да, где-то форсировал восстановление после ревизии коленного сустава, терпел боль, шел через «не могу». Как рассказывали родители, я не всегда слушал докторов и начинал тренироваться раньше времени: бегал, прыгал, крутил велосипед. Только так. В жизни бывают моменты, когда по-другому не вытянешь. Без этого характера — никуда.

— А ваши нынешние воспитанники, они могут подойти и сказать: «Я устал сегодня»? Приводите ли вы им в пример свои истории? Слушают ли они?

— Слушают, априори. Но поколения действительно разные. Мы были голодными — в прямом и переносном смысле. У нас ничего не было, и мы знали, что спорт — это шанс «выбиться в люди». Сейчас социум другой. В хоккей, скажем прямо, приходят дети, у которых уже все есть, им не к чему стремится. Хоккей для них очередная игрушка. Им не всегда есть, что доказывать. И, как это ни печально звучит, иногда приходится их заставлять — заставлять тренироваться, заставлять играть. Это вопрос психологии, детской психологии нового времени. Они сыты, у них все есть, и эта «сытость» иногда лишает того самого внутреннего огня.

Но, хочу отметить, что парни, с которыми я работаю, выкладываются полностью. В итоге команда создается два-три года, и всегда видно, кто играет на характере. Именно такие ребята идут дальше. Жизнь, как и хоккей, сама отсеивает слабых — остаются сильнейшие.


— Хочется спросить и о ваших матчах. Можете выделить, скажем, три, которые вспоминаете до сих пор? Самых тяжелых, самых эмоциональных, где отдали все?

— Конечно. Если брать период моего роста, то первый такой матч — это финал 2001 года. Тогда лига называлась РХЛ. Мы играли в Омске с «Металлургом» из Магнитогорска. Это был мой первый финал на высшем российском уровне. Мы прошли огромный путь, выложились физически и морально. И проиграли. Это было невероятно тяжело психологически, потому что решающий гол пропустили, когда я был на поле.

Мы впервые в истории Омского хоккея стали серебряными призерами, а могли завоевать золото. После этого поражения я долго приходил в себя.

А самое эмоциональное и радостное воспоминание — это отборочный матч на Олимпиаду в составе сборной Казахстана. Мы играли против сборной Франции, нам нужна была только победа и тот самый победный гол забил я. Эта шайба и эта победа вывели сборную Казахстана на Олимпиаду в Турине в 2006. Это, без сомнения, один из самых важных матчей и важный гол в моей хоккейной карьере.

— Это счастье, эти эмоции от победного гола... С кем вы поделились ими в первую очередь?

— Сначала, естественно, с командой — мы были одним целым, одной семьей. А потом, конечно, с близкими родственниками. Они все смотрели матч, болели, переживали и поддерживали, и их поддержка для меня бесценна.

— А как страна, клуб отблагодарили вас за такой успех? Помните ли вы какие-то особые слова от руководства?

— Естественно, были большие премии, это стандартная практика. А что касается слов... Сейчас детали уже стерлись, но хорошо помню, когда мы приехали на саму Олимпиаду, нам говорили: «Благодаря твоему голу мы здесь оказались». Это было очень приятно и давало огромный эмоциональный подъем, вырастали крылья за спиной. Я считаю, что участие в Олимпиаде — это пик моей карьеры. Ты раньше смотрел на этих звезд по телевизору, а тут ходишь с ними по одной олимпийской деревне, ешь в одной столовой, тренируешься в одном дворце и потом выходишь против них на лед. Это чувство невозможно передать, оно дорогого стоит.

— Помните ли какие-то забавные, бытовые случаи с Олимпиады?

— Да, был один смешной момент, над которым мы потом сами смеялись. В выходной день мы пошли в зал на восстановительную тренировку – велотренажеры, они стояли в раздевалке канадцев, и как раз кто-то из их звезд давал интервью, крутя педали. Нам сказали подождать 5 минут. Он закончил, слез, и я сел на этот же велосипед... и не смог прокрутить педали с тем же сопротивлением! (Смеется). Вот тогда я воочию понял, насколько разное у нас было физическое состояние. С профессионалами из НХЛ тягаться было очень тяжело — даже велосипед после них покрутить было не то, что сложно, практически невозможно, не то что играть с ними на одном поле.

— Делитесь ли вы такими историями с вашими нынешними ребятами?

— Конечно, рассказываю. Бывает, вне тренировочного процесса. Посмеяться всегда можно, особенно над собой — им это интересно слушать. Тем более, многие из тех матчей сейчас можно найти в интернете, посмотреть. Такие истории — они не для всех, но для ребят это живая связь с историей хоккея.

— А как вы выстраиваете с ними отношения? Вы держите большую дистанцию как главный тренер или стараетесь быть ближе?

— Я всегда им говорю: я прожил такую же жизнь, как вы, с нуля. Потом прошел весь путь со своим сыном, он 97-го года рождения — получилось, что во второй раз. А теперь вы — моя третья хоккейная жизнь. Я пытаюсь быть с ними на одной волне, их шутки понимаю. Они, бывает, пытаются что-то скрыть, но обмануть не получается — я-то знаю все их уловки! (Улыбается).

Но определенная дистанция должна быть. Я как главный тренер несу ответственность за результат и за каждого из них. Для более тесного общения у меня есть помощник, Данил Филиппович Петров. Он ближе к ним по возрасту, и с не значительными вопросами ребята чаще обращаются к нему. Есть и капитан — его выбирает сама команда, это их правая рука, и через него решаются уже многие внутренние вопросы.

— Кто у вас главный шутник и заводила? Как вы можете охарактеризовать ребят?

— Они все очень разные, и это в первую очередь зависит от воспитания в семье, от характера, но посмеяться любят все. Конечно, есть те, кто постоянно озорничает, попадает под наши «договоренности-наказания»: отжимаются, шайбы и колонку таскают, стирку возят. Любят друг друга подкалывать.

— В чем, на ваш взгляд, главный принцип в работе с молодыми спортсменами?

— Самый главный принцип — никогда не обманывать. Это самое страшное. Если ты обманешь ребенка, он больше никогда тебе не поверит и не пойдет за тобой. Эту ошибку уже не исправить. Поэтому я всегда делаю так, как сказал. Тренер — это авторитет, это пример. Мне периодически поступают звонки: «Помогите, не можем справится с вашим воспитанником. Не слушается. Принимайте меры!».

Потому что тренер — это как второй отец, которого нужно немного побаиваться. Не в плохом смысле, а как проявление уважения. Если тренер нахмурился, посмотрел строго — они уже понимают. Но самое страшное для них — это отстранение от тренировок или игры. Для них, живущих любимым делом, это удар.

— Насколько важна атмосфера в команде для результата и как вы ее выстраиваете?

— Внутренняя атмосфера – неотъемлемая часть построение команды. Мой подход такой: когда приходишь в новый коллектив, первым делом нужно выстроить дисциплину. Она строится с быта, с мелочей. Пока не будет дисциплины — ничего не получится. Потом она уже переносится на лед. Но при этом команда — это живой организм. Я считаю, что тренер может повлиять на атмосферу процентов на 60-70%. Остальное — это работа самого коллектива. Они внутри себя сами все перерабатывают, выстраивают отношения, и каждый находит свое место в команде — в первую очередь, за счет своей работы, отношения к делу и к друг другу.

Мы не можем и не должны заставлять ребят дружить с теми, кто им неприятен. У всех разные интересы, характеры. Внутри коллектива естественным образом образуются небольшие компании по интересам — это нормально. Их общение не заканчивается на хоккее, они общаются и за пределами льда. Но именно через хоккей они учатся самовыражаться и выстраивать отношения. Место в команде во многом определяется тем, какой ты на льду: насколько надежен, готов работать на общий результат. Так что эта внутренняя структура выстраивается сама собой, исходя из их работы и отношения к делу.

— Как вы оцениваете старт сезона? Какое было настроение, над чем успели поработать и каковы планы на будущее?

— Мы начинали с обычных предсезонных сборов. Часть хоккеистов 2009 года рождения были приглашены на сборы, что создало здоровую конкуренцию с самого старта. Настроение в команде рабочее, ребята понимали, что нужно сразу включаться. Мы много работали «вне льда» над развитием физических качеств, а на льду уже техникой и тактикой. Чувствуется, что коллектив взрослеет, появляется больше осознанности.

Если говорить о планах, то ключевая задача — подготовить команду к попаданию в «плей-офф». Но останавливаться нельзя. Впереди — большая работа по шлифовке деталей, потому что именно в мелочах и рождаются победы.

— Давайте вернемся к началу сезона. Что скрывалось за словами «обычные предсезонные сборы»?

— (Смеется). «Обычные» — это громко сказано. Это самая тяжелая работа в хоккее. Мы начали с частью команды, а через неделю к нам присоединились ребята из МХЛ. И началось: по 2-3 тренировки в день. Если посчитать — зарядка, лед, зал, снова лед... выходило по пять тренировочных занятий в день. Расписание было расписано по минутам: завтрак, обед, ужин, и между ними — только работа. Параллельно с нами жили и тренировались боксеры, готовившиеся к очередному этапу чемпионата России. Я помню, как из тренеров по боксу посмотрел на наше расписание и был в шоке: «А мы думали, что МЫ много тренируемся!». В определенные микроциклы у ребят действительно выходило в два раза больше нагрузки. И так 40 дней подряд, но такова наша реальность.

— Как команда справилась с таким фундаментом? И что показали первые игры?

— Было тяжело. Мы неудачно сыграли на предсезонном турнире в Екатеринбурге — я понимал, почему: ребята были под колоссальной нагрузкой, еще не «переварили» этот объем. Но что радует — на серьезного соперника моих ребят настраивать не нужно. Они сами заводятся, показывают и характер, и качество. Мы видели это в прошлом году, когда совершили камбэк в игре с Челябинском, уходя с минус семи, и заняли третье место.

А вот что не нравится — так это наша игра с более слабыми, на бумаге, соперниками. Мы начинаем «мучиться», играем на 50% своих возможностей. С этим тяжело справится, так как именно в этом и заключается детская психология.

— С какими главными вызовами вы столкнулись в этом сезоне?

— Самый острый вызов — нехватка спортсменов. Сейчас у меня всего 12 полевых игроков. Девять хоккеистов 2008 года рождения играют в МХЛ. Идет постоянная ротация между МХЛ И ЮХЛ. А это тяжело: когда игрока поднимают в МХЛ, у него эмоциональный всплеск, адреналин. А когда возвращают обратно — наступает психологический надрыв и спад. Соответственно, страдает отношение к тренировкам. С этим приходится работать: разговаривать, подключать психолога, который у нас есть и работает с ребятами. Кроме того, они заканчивают 11 класс, а это значит — ЕГЭ. И это создает двойное давление. С одной стороны — спортивный результат, мечта попасть в МХЛ. С другой — объективная реальность: нужно успешно закончить школу и поступить в институт, чтобы получить отсрочку от армии, если они планируют продолжать карьеру хоккеиста. Родители, и это абсолютно правильно, давят на учебу. Я всегда привожу в пример историю моего сына. У него все складывалось хорошо, он пробился в КХЛ, но серьезная травма спины поставила крест на его спортивной карьере. Хорошо, что у него за плечами было высшее образование. Без этого пришлось бы очень тяжело. Так что это двойная ответственность для нынешних ребят, и этот год для них особенно сложен.

— Вы привлекаете к решению таких проблем родителей?

— Только в самых крайних случаях, когда речь идет о серьезных дисциплинарных проблемах. Я вообще не большой сторонник активного общения с родителями. Они не прожили эту хоккейную жизнь и не знают тонкостей моей тренерской и педагогической работы. Я же не лезу, например, в работу повара и не учу его варить борщ. Нужно знать, как и когда подпускать родителей, а когда нет. Это очень тонкий и сложный период — переходный возраст.

— Но, наверное, это и есть та самая закалка, которую дает спорт?

— Безусловно. Если бы спорт был легким, он и назывался бы иначе. А хоккей — это командный вид, и это огромный плюс в жизни, по сравнению с индивидуальными дисциплинами. Здесь еще и ответственность перед товарищами, тренерами, клубом. Ты несешь личную ответственность не только за себя, но и за всю команду. Это закаляет характер, учит жить в социуме, и потом, после спорта, уже ничего в жизни не страшно. Это бесценный опыт.

— Чувствуется ли у ребят жажда победы в этом сезоне? Какие задачи стоят перед командой?

— Задача от руководства поставлена четко выход в финал первенства региона. Выполнить ее есть все возможности. Мы будем идти к этому постепенно, маленькими шагами, настраиваясь на каждый матч, как на финал. Все зависит от того, как мы подойдем физически и, опять же, от наличия игроков в ротации. Задача есть — ее надо решать. Команда готова и настроена. Мы постоянно общаемся — и на собраниях, и в поездках. И по глазам ребят видна жажда. Все они хотят попасть в МХЛ.

— Давайте посмотрим шире. Как вы оцениваете состояние югорского хоккея в целом? Какие у него сильные и слабые стороны на карте российского хоккея?

— Если говорить о вызовах, то главный минус — это система отбора. Я начинал свой тренерский путь в Омске: на просмотр приходят 150-200 детей одного возраста, и тренеры отбирают лучших, с явной предрасположенностью к хоккею. В Ханты-Мансийске и малых городах Югры ситуация иная: у нас набор, а не отбор. Мы тренируем всех, кто пришел. Это существенная разница на старте. Остро не хватает игровых залов — того же спортзала. Мы даже шутим, что ханты-мансийские ребята — «коридорные дети», потому что часто тренируются в коридорах. Было бы идеально иметь отдельное здание с игровым и тренажерным залом, где бы кипела жизнь.

— А в чем же тогда плюсы?

— Плюсы — это мощная материальная база и кадры. Детям, которые играют в рамках чемпионата России, предоставлено полное обеспечение: проживание, питание. Это привлекает юных воспитанников из других городов, где конкуренция выше, как в том же Омске или Челябинске. Я всегда говорил и буду говорить: настоящий рост рождается только в условиях жесткой конкуренции.

И второе, очень важное преимущество: руководящие должности у нас занимают бывшие хоккеисты, которые сами прошли этот путь. Они понимают, что работа тренера — это не смена инженера с 9 до 6. Это, грубо говоря, практически 24 на 7. Ты не только тренер, ты — «второй папа», который решает вопросы и в быту, и в школе, всегда на связи.

— Вы упомянули о сплоченном тренерском коллективе. Это редкость?

— Для меня это показатель. За свою карьеру я лишь дважды видел по-настоящему живой и дружный коллектив: когда открывали Академию «Авангарда» и здесь, в Ханты-Мансийске.

— Говоря о детях: через какое время вам становится ясно, что из ребенка может получиться серьезный спортсмен? Что вы видите своим наметанным глазом?

— Это видно практически сразу. Уже через несколько разноплановых тренировок можно с уверенностью сказать, предрасположен ребенок к хоккею, как к игровому виду спорта, или нет. Помню свой первый опыт на наборе. Мы запустили в зал малышей и кинули несколько мячей. Часть ребят села на лавочку — с ними уже было все ясно. А те, кто бежал, пинал мяч, падал, плакал, но снова вставал и продолжал играть — вот их уже можно было брать и развивать. В этом есть неосознанное, глубинное желание. Конечно, мы смотрим на координацию, скорость, принятие решений. Но самое важное, что не измерить математически, — это игровое мышление, та самая «химия».

Расписание матчей на этой неделе.
Младшая команда – 2013 г.р. станет первой, кто сыграет в наступившем году!

Вратарь — самый командный игрок

Они — «ненормальные», которые бросаются на шайбу, когда все от неё уворачиваются. Они — «эксклюзивный продукт», которого «выхаживают» годами. В преддверии Нового года мы поговорили с тренером вратарей детско-юношеской спортивной школы «Югры» Романом Кузьминым. Разговор о том, как игрок высшей хоккеной лиги нашёл себя в тренерстве на севере, о том, как работать с мальчишками, которые бывают «пороховыми бочками» и «молчунами».  Не только о сэйвах и технике, но и о том, почему в Ханты-Мансийске, несмотря на все сложности, растут чемпионы, о характере, доверии и той особой атмосфере, которая царит в «Югре».

— Расскажите, как вы оказались в Ханты-Мансийске? Что вас сюда привело и как здесь начался ваш тренерский путь?

— После завершения игровой карьеры я переехал в Краснодар — там была команда «Кубань», игравшая в высшей лиге. Первый год без хоккея был очень тяжелым, я понял, что без него жить не могу. Пришёл в Федерацию хоккея России, где курировал Южный федеральный округ под началом Евгения Владимирович Хацея, будущего генерального менеджера ХК «Югра». Он вскоре уехал в Ханты-Мансийск, а я продолжил работу в Федерации.

Но довольно быстро осознал, что офисная работа, должность функционера — это не моё. Поступило предложение из ангарского «Ермака» — стать тренером вратарей. Я согласился, всё шло хорошо. И вот в какой-то момент мне позвонил сам Евгений Владимирович и спросил: «Нет ли желания приехать ко мне в Ханты-Мансийск? Нужен тренер в молодежную команду». Условия были сопоставимы, я попросил время подумать. А он ответил: «В пятницу подумаешь, когда будешь стоять у нас на игре. Ты в любом случае должен быть здесь». На тот момент команду как раз принял Дмитрий Викторович Бурлуцкий. Через неделю я приехал, и вот так мы пять лет проработали бок о бок в молодежке.

— Вы изначально планировали задержаться надолго?

— Мысль была — приехать на сезон, максимум на два. Но, как говорится, ханты-мансийское болото затянуло (смеётся), в хорошем смысле. Здесь очень интересно: хоккей развивается, выходит на новый уровень, и школа, и клуб каждый год бьются за высокие места. Со временем и мой сын начал делать свои первые шаги в хоккее, у него стало получаться. Он 2010 года рождения… Затянуло, в хорошем смысле. Плюс ко всему, конечно, есть и профессиональный рост.

— Вы упомянули тот год перерыва после карьеры. Для чего он вам потребовался? Что это было — переосмысление?

— Да, именно переосмысление. Очень тяжело перестраиваться, когда ты в хоккее с шести лет, а потом в один момент карьера резко останавливается. Не потому что захотел, а просто физически и эмоционально становилось тяжело, исчезла та самая «искра» в глазах. Я позвонил отцу — он заслуженный тренер России — за советом. Он сказал: «Заканчивай. Если нет интереса выходить на лёд — значит, пора». Травмы, к слову, тоже начали преследовать. Было невероятно тяжело переступить через себя, но я этот шаг сделал. А оказалось, что без хоккея ещё тяжелее. Весь привычный ритм жизни просто рухнул. Пришлось искать пути назад — и я их нашёл.

— У вас получился переход из работы с молодежью к работе с детьми. В чём разница между молодежным и детским хоккеем? Подходы в работе сильно отличаются? Как вы это ощутили на себе?

— Если честно, сам хоккей как структура, как платформа — не меняется. Основа — это стопроцентная работа на льду, от чистого сердца. Если дети будут выполнять это, у них всё получится. А отличие — в подходе.

В молодежке уже профессионалы, играющие за деньги. Их уже нужно «заставлять». А здесь нужно гораздо больше объяснять, для чего они выходят на лёд. Я всегда говорю своим ребятам: «Никто вас не заставлял идти в ворота. Это ваш выбор». А профессия вратаря — особая. Если ошибается нападающий, есть защитник. Если ошибается защитник — есть вратарь. А если ошибается вратарь — эту ошибку видят все. Я им постоянно про это говорю. Они в своём возрасте много переживают, нервничают. Я учу: «Не надо этого делать».

Так что отличается именно подход, тон общения. С детьми нельзя разговаривать в грубой форме, у них очень ранимая нервная система. Нужно аккуратно и тактично всё объяснять. Суть тренировок, физическая подготовка — платформа одна. Но психологически — это совершенно другая работа.

— Чувствуете ли вы в своей нынешней работе, что готовите ребят к большому будущему, к тому уровню, с которого сами пришли?

— Конечно. Вся моя работа как раз заключается в том, чтобы подготовить моих подопечных к профессиональному спорту. Я им рассказываю и объясняю, как всё должно быть, потому что сам через это прошёл. Профессионализм — в каждой детали. Этому я и учу здесь, в школе.

— То есть вы с самого начала ставите большие, взрослые цели?

— Конечно. Сначала я спрашиваю у них: «Какая у тебя цель?». И цель у всех одна — сначала попасть в МХЛ. А чтобы попасть в МХЛ, нужно сначала здесь, на месте, научиться быть профессионалом. Вот такой у нас диалог.

— Как ребёнок становится вратарём? Вы как тренер видите в нём потенциал, или это всегда инициатива и желание самого ребёнка?

— Нет, в первую очередь — желание. Это их выбор, возможно, совместный с родителями. Но если человек надел вратарскую форму — надо быть готовым становиться в ворота и вытаскивать команду в тяжёлые моменты. Это очень тяжёлая ноша, но это их выбор. Выбор — брать на себя огромную ответственность. Это главное.

— В спорте часто говорят о балансе таланта и работы. Как вы это видите в своей работе с вратарями?

— В общем, в спорте — всегда 5% таланта, остальное — работа. Так что все находятся в равных условиях. Да, есть более или менее талантливые ребята, у которых может быть большое будущее. Но опять же, без работы они ничего не добьются. Много факторов влияет: и первая любовь в 16-17 лет, и улица, и друзья... Очень много хоккеистов из-за этого «пропадают», уходят в туман, и их уже никто не видит, хотя талант был. А есть ребята, которых никогда не было слышно, но в 17-18 лет они «выстреливают» — именно за счёт работы. Но в основе всего — их собственное желание.

— Как выстроена коммуникация с другими тренерами клуба, особенно когда им нужны вратари для усиления? Прислушиваются ли к вашим рекомендациям?

— В «Югре» работают профессионалы, и навязывать рекомендации не нужно. У каждого тренера своё видение. Но если, например, в молодежке нужна помощь вратарём — мне звонят. Говорят: «Нужен вратарь». Я отвечаю: «Не вопрос. Могу 2010 года дать, могу 2009-го». Недавно, к примеру, вратари 2009 года приходили на тренировки к команде ВХЛ и хорошо зарекомендовали себя. То, что ребята уже справляются с бросками уровня ВХЛ — хороший знак. А будет ли у них большое будущее — это, конечно, от них самих в первую очередь зависит.

Никита Куимов (2009 г.р.) и Лёва Певнев (2010 г.р.) в прошлом году стали лучшими вратарями Урала. Это значит, что мы делаем всё правильно и идём правильной дорогой. Спасибо ребятам, что они меня слушают — с ними легче работать, когда они слышат тренера. Но на самом деле все молодцы: и Ярик Егоров (2009 г.р.), и Матвей Черемискин, и Паша Мухамедзянов, который присоединился к нам не так давно.

— У вратарей, как у более узкой специализации, есть проблема в нехватке игроков?

— Нет, такой проблемы у нас нет. Если она и появляется, мы пытаемся её быстро решать. В целом все хорошо выступают: начиная с 2008 года, команды каждый год занимают место в тройке лучших по региону (Урал и Сибирь). Мы всегда в топе школ и академий — нас пока обгоняют только «Авангард» и «Трактор». Но я думаю, скоро начнём обгонять и их, если будем так же развиваться.

— Ханты-Мансийск — город небольшой. У нас в целом меньше ребятишек, чем в больших городах, которые идут в хоккей, а вратарей — ещё меньше. Найти ребёнка с желанием стоять в воротах — сложнее? Как вы справляетесь с этим? За счёт более точечной, индивидуальной работы?

— Начнём с того, что вратарь — это вообще продукт эксклюзивный. Как сказал один великий тренер вратарей, Вячеслав Александрович Третьяк: быть вратарём — это искусство. Нужно быть им до мозга костей. Это очень долгий и аккуратный процесс, вратаря долго «выхаживают», чтобы он стал топовым.

А что касается набора... Да, наш город не такой большой. Мы пытаемся привлекать ребят из регионов. В Челябинске, Екатеринбурге, Новосибирске, Уфе на первый год приходит до 180 человек. А у нас — 30-40. Тяжело. Много факторов: кто-то разочаровывается, кто-то не доживает до выпуска. Но те местные ребята, которые доходят — они с железным характером, большие молодцы.

Главный минус — нехватка населения. У нас красивый, великолепный город, но мы конкурируем за детей с другими видами спорта: биатлоном, борьбой, лыжами. На 100 тысяч населения набрать 30-40 человек — действительно тяжело. Поэтому приходится «добирать»: просматриваем ребят в Сургуте, Нижневартовске, проводим сборы в Пойковском, Урае. Хоккей там не умер, развивается. Так что определённая сложность с количеством кадров, конечно, присутствует.

— Вы говорите, что готовите ребят бороться за первые места. Как вы строите их внутренний настрой?

— Если у нас ставится задача бороться за первые места, то мы должны соответствовать этому. Мы готовим ребят к тому, что любая игра — это маленькая война, которую нужно выигрывать. В первую очередь — над соперником, а во вторую — над самим собой. Недопустимо выиграть 10 игр, надеть на себя корону и расслабиться, перестать тренироваться. Они иногда, в меру своего возраста, этого не понимают — им кажется, что они уже всего добились и больше работать не надо. Наша задача — заставить их вернуться с небес на землю и продолжать трудиться.

— Личный успех вратаря – это заслуга команды?

— Это догма. Догма хоккея. Вратарь один никогда ничего не выиграет. Хоккей — командная игра. Каждый партнёр помогает друг другу: нападающие помогают защитникам, защитники — вратарю. Это работа большого, целостного механизма. Если одно звено выпадает — выпадает вся команда. Все заслуги вратаря — «сухая» игра, звание лучшего в сезоне — этого одному не достичь. Только благодаря коллективу единомышленников, которые идут в одном русле к одной цели. Защитники не зря ложатся под шайбы, принимают на себя броски — это огромная помощь вратарю. То, что наши ребята становятся лучшими — это где-то их заслуга, а где-то — помощь команды. В этом и есть суть хоккея.

— Ваша требовательность, наверное, играет тут не последнюю роль? Много приходится разговаривать по душам?

— Да, очень много бесед. Поначалу они боятся высказывать свои мысли, но потом понимают: мне нужно услышать, если есть проблема, чтобы мы могли решить её вместе. Чтобы игрок чувствовал себя комфортно, спокойно и продолжал идти к своим целям и нашим общим задачам. Вот и весь секрет.

— Вратари, наверное, по темпераменту отличаются от полевых игроков. Есть ли «золотой стандарт» качеств, который вы цените больше всего?

— Первое — самодисциплина. Я не могу быть с ними 24/7, у меня есть своя семья, да и мне нужно от них отдыхать (смеётся). Они все со своими амбициями, с ними нужно выстраивать границы.

Второе — самопожертвование в хорошем смысле. Пожертвовать личным временем, отдыхом, чтобы доработать. Пока все отдыхают, мы идём на дополнительную вратарскую тренировку отрабатывать элементы.

Третье — это, наверное, особая смелость. Если все хоккеисты уворачиваются от шайбы, то единственный «ненормальный» в команде — это вратарь, который на неё бросается, пытается её остановить.

И четвёртое — честность перед самим собой. Я им говорю: я уже своё отыграл. Вы работаете не для меня. Если хотите играть — не обманывайте себя. Не давайте себе слабину на тренировке. Если начнёшь обманывать здесь — обманешь и в игре, и партнёров.

Ну и, конечно, трудолюбие и дружба внутри команды. Без этого будет очень тяжело. При этом все вратари — разные. Один в один не встречал никогда.

— А бывают ли у вратарей специфические страхи? Как вы с ними работаете?

— Наверное, главный страх — проиграть. Он есть у всех, даже у взрослых. У меня такие страхи тоже были, но с опытом приходит понимание, что это всего лишь паническая атака. Если ты работаешь каждый день — ты не должен проигрывать, и этот страх уходит. У ребят бывают страхи: что проиграют, что их не поставят на игру. Но когда начинаешь с ними на эту тему разговаривать, они сами понимают, насколько это мелочно.

Но самый главный и опасный страх, с которым можно диссертацию защищать, — это когда ребята, добившись каких-то результатов, начинают думать: «Я всё умею, и я в полном порядке». И самое страшное — когда они начинают снимать с себя ответственность за пропущенные голы. «Я-то не виноват?». Вот это действительно сложный момент. Разговариваем и пытаемся как можно быстрее вернуть их обратно на землю. К счастью, ребята слушают, и это быстро «лечится».

— Как эмоции вратаря влияют на команду во время игры? Бывает, что после его ошибок команда «расклеивается»?

— Истерик в воротах во время игры я не допускаю. Потому что, показывая свою слабость, вратарь даёт сопернику преимущество. Вратарь должен быть спокойным, уверенным в себе — даже если пропускает. Он не имеет права показывать эмоции, соперник не должен их видеть.

А насчёт команды... Особенность позиции в том, что при плохой игре команды вратарь может «вытащить» результат. Но при плохой игре вратаря команда никогда не добьётся результата. Вот в чём вся специфика. Это очень важно, но мы при этом не возводим вратарей на пьедестал. Это обычные ребята, которые делают свою работу. Я им всегда говорю: ваша работа — выйти, отработать час чистого времени и «выключиться» только после сирены. Они это знают, но не всегда получается — они растут, познают новое, учатся нести эту ответственность. Работаем здесь и сейчас. А если сегодня на тренировке «проваляли дурака» — это время уже не вернёшь, шанс стать лучше упущен.

— А как вратарям справляться с адреналином и эмоциями? У полевых игроков есть возможность «выпустить пар» в ходе матча...

— Вратарь должен быть максимально стабилен. Выпускается он, как правило, после сирены. В раздевалке. После игры у любого вратаря такой выплеск эмоций, такой поток слов — просто стоишь и слушаешь, как он всё выговаривает.

А готовиться они начинают ещё до игры, приезжая во дворец: кто-то разговаривает, кто-то нет — у каждого свой ритуал. Я их не учу, как настраиваться, а говорю: «Ребята, ищите свой настрой, вы свой организм лучше знаете». Я, например, максимально концентрировался на элементах, которые буду делать, старался ни с кем не общаться. Ребята знали — и не лезли. А после игры — отключался, шутил с ребятами, возвращался к обычной жизни. Но бывало и так, что после некоторых игр не хотелось вообще ничего говорить — просто сидел и молча отдыхал. Везде по-разному.

— У вас получается почти «команда в команде»: вратари разных возрастов на отдельных тренировках. Как вы работаете над общим настроем и микроклиматом?

— Чтобы всё было хорошо, нужно, чтобы все были равны. Нет любимчиков. Если хороший вратарь ошибается — разбираем, получает по заслугам. Похвалу получают все. Ко всем одинаковые отношения — кнут и пряник в равной мере. Я выбрал такую стратегию: мы все одинаковые. Почему? Потому что мы носим одинаковую форму, и задача у нас одна — остановить шайбу. Я могу подсказать, как сделать это проще и правильнее, но выбор — за ними.

Микроклимат среди вратарей отличный: все возраста общаются, улыбаются, здороваются. А в общей команде они — её часть, живут по общему расписанию.

— Говорят, вратари более ранимы, чем полевые игроки. Это так?

— Нет, они не ранимы. Просто если на полевого игрока можно накричать, и он проще отнесётся к критике, то вратарь начинает копаться в себе: «Почему я? Это же я пропустил». Весь груз ответственности ложится на него — всё-таки все говорят: «Пропустил вратарь», а не команда. Я стараюсь этот груз снимать. Они проводят много времени с командой, чтобы понимали, что такое командная ответственность. И я говорю: если вратарь не общается с командой — он плохой вратарь. Он должен быть открыт, чтобы ребята на поле были готовы за него постоять. И, как правило, наши ребята показывают: к нашим вратарям сопернику лучше не подъезжать — они дадут бой и постоят друг за друга.

— От вратарей все больше ждут не только сэйвов, но и активной «невратарской» игры, с подключением в атаку. Как вы к этому относитесь?

— В современном хоккее вратари и забивают, и передачи отдают. По себе могу сказать: за сезон я мог отдать 7-8 результативных передач и по очкам обогнать некоторых полевых игроков. У нас есть специальные тренировки, где мы отрабатываем владение клюшкой. Они делают то же, что и игроки. Если вратарь может принести пользу игрой клюшкой — почему нет? Мы отрабатываем эти элементы. Раз в неделю у нас тренировка, где вратари полчаса работают клюшкой. Это один из важнейших элементов современной игры. Я считаю, это только в плюс.

— Ваша подготовка и подготовка ваших учеников: что осталось неизменным с ваших времен, а что кардинально новое вы привносите?

— Если бы меня так тренировали, я, наверное, в НХЛ бы уехал. Шучу. Но если серьёзно: мой первый тренер по вратарям появился у меня в 28 лет. До этого мы сами добывали видеокассеты НХЛ, в 90-е годы, сами смотрели, учились, искали моменты. Сейчас ребята приходят на тренировку — им всё разжевали, остаётся только проглотить. Но не у всех это получается — то ли с невнимательностью связано.

Что осталось общим — это самоотдача. Полная работоспособность на 100%, а я прошу на 110-120%. Потому что это не будет лишним. Максимально отдаваться на льду — вот единственное, что осталось с моих времён и до сих пор актуально.

А в целом подготовка поменялась кардинально: и набор элементов, и движения. Раньше, например, нас учили делать какую-то «стеночку», которая, как я потом понял, была непрактична. Сейчас если вратарь просто лёг — он уже отыгран. Раньше это делали специально, чтобы перекрыть низ. Комплекс элементов поменялся полностью. Игра в двухтысячных и сейчас — это совсем другая игра.

— Вратарская экипировка и техника, кажется, эволюционируют быстрее, чем у полевых игроков. Так ли это?

— У игроков подготовка тоже изменилась, но у вратарей — ещё сильнее. Во-первых, очень сильно поменялась форма. Но главное — мы сначала смотрим на то, что делают игроки. Появился лакросс — все начали его забивать, и вратари сначала не знали, что делать. Потом нашли противоядие. Мы постоянно наблюдаем за НХЛ, КХЛ, за новыми вратарями. Мне кажется, вратарский цех всегда подстраивается под нападающих. Что они нам предлагают — мы ищем против этого противоядие. Хоккей в целом за 20 лет кардинально вырос. Форма облегчается, совершенствуется. Если раньше, во времена Третьяка, стояли почти в валенках, то сейчас форма максимально удобная и технологичная. От этого и отталкиваемся.

— Давайте завершим портретом ваших ребят. Они ведь все очень разные по характеру. Можете кого-то выделить?

— Конечно, они все очень разные.

· Никита Куимов (2009 г.р.) — очень серьёзный, вдумчивый молодой человек, постоянно в себе копается, нередко из-за этого лишнего себе накручивает. Сильно переживает.
· Ярик Егоров (2009 г.р.) — полная его противоположность. Простой, открытый, постоянно с улыбкой, очень общительный. Они с Никитой — как плюс и минус.
· Паша Мухамедзянов (2010 г.р.) — приехал к нам из Москвы, весельчак со своим чувством юмора. Главный его плюс — он работяга. Видно, что у него есть цель, и он к ней большими шагами идёт.
· Лёва Певнев (2010 г.р.) — это отдельный разговор. Пороховая бочка! Человек, который может взорвать и отобрать всё что угодно — в плане игры на поле. В жизни — сумасшедший, но по-доброму, искренний и отзывчивый парень. Очень взрывной характер, правдоруб, рот никогда не закрывается. На тренировках я ему в шутку говорю, чтобы пластырь приготовил. Маленький «демонёнок» в хорошем смысле.
· Матвей Черемискин (2010 г.р.) — молчун. Очень сосредоточенный на себе и своей работе.

Но самое главное — их мало, вратарей. Я им всегда говорю: общайтесь друг с другом, помогайте. И в этом плане у меня проблем нет — они не видят друг в друге врагов, общаются.

В команде 2011 г.р. — три вратаря. Они настолько спокойные, никуда не торопятся, думают, что всегда всё успеют. У них не мой характер, иногда я начинаю заводиться, чтобы они проснулись, включились в работу. Они настолько спокойные, что их ночью разбуди — они будут такими же, не будут нервничать, не будут психовать. Им помогает третий вратарь, Руслан Султанов, так скажем, «сын полка». Работает, старается, не всегда всё получается, но он искренне любит хоккей — и это самое главное.

— Учитывая, что мы в Ханты-Мансийске — город не самый большой, с высокой спортивной конкуренцией, — почему же здесь получается растить сильные команды и добиваться хороших результатов? В чём главная особенность?

— Знаете, здесь действительно люди немного другие. Даже не связанные с хоккеем. За всё время, что я здесь провёл, я общался со многими. Они всегда придут на помощь. Это открытые, добрые, отзывчивые люди. Здесь какая-то особая душевность. Это один из главных факторов.

Но, конечно, ключевое — профессионализм и человеческие качества нашего руководства. Сергей Владимирович Гусев, Евгений Владимирович Хвостов — то, как они относятся к нам, к тренерам, к ребятам... Все проблемы стараются решить коллективно. И то, что мы требуем на льду от команды — сплочённость, желание победить, — то же самое собрало здесь и наше спортивное руководство. Это собрание единомышленников, которые хотят не просто «отбыть номер», а оставить после себя что-то стоящее. Руководство делает для этого всё возможное, чтобы мы ни в чём не нуждались. Да, недовольства бывают — куда без них, — но делается всё по максимуму. И главное — от чистого сердца.

— Какое самое главное, на ваш взгляд, пожелание можно сделать всем, кто связан с хоккеем «Югры» — игрокам, тренерам, родителям, болельщикам — в канун Нового года?

— Самое главное пожелание… Здоровья. Без него ничего не будет — ни хоккея, ни побед, ни радости. А во-вторых — чтобы этот самый дух, который нас здесь объединяет, не терялся. Чтобы мы и дальше оставались той самой большой и неравнодушной командой, где помогают, слышат друг друга и вместе идут к одной цели. Чтобы мальчишки, надевая форму, чувствовали не только тяжесть ответственности, но и эту надёжную поддержку за спиной — от родителей, тренеров, товарищей. Если это будет — будут и результат, и развитие, и будущее. А в Новом году — пусть у всех сбудутся заветные спортивные мечты, но главное — чтобы все были здоровы, счастливы и рядом с близкими. С наступающим!

Расписание матчей уходящего года!

Следим за игрой команд 2009, 2011, 2012 и 2013 годов рождения!

«Югра» (2008 г.р) — «Автомобилист-Спартаковец» — 7:3

Счет открылся на 13-й минуте усилиями гостей из Екатеринбурга. Однако «Югра» ответила практически мгновенно — уже меньше, чем через минуту Тимофей Харитонов сравнял счёт. Первый период продолжился в обоюдоострой борьбе. Именно второй период стал ключевым. Сначала Владимир Панфилов вывел команду вперед, а затем Артемий Изюров забросил в большинстве, а Артур Могильников увеличил отрыв. В заключительной трети югорские хоккеисты контролировали игру: Давид Каличава закрепил успех, а после ответного гола гостей Тимур Сенопальников и Владимир Панфилов, уже в пустые ворота, поставили победную точку.

«Югра» (2010 г.р) — «Д13-Юность» — 7:1

Уже к первому перерыву «Югра» обеспечила себе комфортное преимущество в три шайбы, благодаря голам Матвея Ахмутдинова, Владислава Бугая и Дмитрия Силаева. Во втором периоде команда не снизила темпа, и благодаря точным броскам Платона Шиманского и Никиты Смагина увеличила отрыв до пяти голов. Третий период стал логичным продолжением : Данила Хлыстов и вновь отличившийся Шиманский довели счёт до 7:0. Лишь в последние секунды матча, в большинстве, «Юности» удалось избежать нуля в графе забитых голов, что не смогло омрачить общий результат югорчан.

«Югра» (2012 г.р) — «Академия Молот» — 15:0

К 12-й минуте первого периода счет был 5:0, а к перерыву команда увеличила преимущество до 10 безответных голов. Второй период принес югорчанам еще два гола, а в третьем команда забросила еще три шайбы. Особенно стоит отметить Платона Громова, который стал самым результативным игроком матча, оформивший четыре шайбы. Также эффективно сыграли Кирилл Кузьмин (хет-трик) и Вадим Асадов, который продлил свою личную голевую серию до четырех матчей подряд.